Женщина глубоко вздохнула и, постепенно успокаиваясь, прошептала имя: Дрю Макаслин. Намеченная жертва. Наконец-то она встретилась с ним, разговаривала и слышала, как он произносит имя ее сына. Мэтт.

Не потребовалось много времени, чтобы снять сарафан и завернуться в махровый халат. Арден вышла в обволакивающую гавайскую жару и села в одно из двух кресел на террасе. Упершись пятками в стул, положила подбородок на колени и стала рассеянно разглядывать прекрасный морской пейзаж.

Дрю предположил, что Джентри — фамилия ее мужа. Откуда ему знать, что она отказалась от фамилии Рона — так змея сбрасывает старую кожу, — как только оформила развод. Арден не хотела ничего общего иметь с Рональдом Лоури, даже его ненавистную фамилию.

Стоило ей увериться, что ярость, наконец, изжила себя, как та снова подкрадывалась и захватывала ее, как сейчас, такая же неслышная и неосязаемая, как туман, но всеобъемлющая и ослепляющая, как удушение.

Неужели ей никогда не забыть унижение той ночи, когда муж впервые поднял этот вопрос? Она хлопотала на кухне их дома в Беверли-Хиллз и готовила ужин. Это был редкий вечер, когда Рон направился домой сразу после окончания рабочего дня. Он позвонил заранее и сообщил, что не ожидается никаких родов, поэтому пораньше закруглит все дела в клинике и поужинает с ней. В браке, быстро превратившемся для Арден в большое разочарование, даже совместный ужин превращался в событие. Если Рон собирается попробовать улучшить их отношения, то Арден внесет свой вклад.

— По какому поводу? — спросила она, когда он явился с бутылкой выдержанного вина.

Муж равнодушно клюнул ее в щеку.

— Надо кое-что отпраздновать, — небрежно сообщил он.

Она по опыту знала, что ему нравится скрытничать и не потому, что он боялся испортить кому-то удовольствие, а потому, что секреты давали ему ощущение превосходства. Она давно научилась не выпытывать у него информацию. Чаще всего его сюрпризы оказывались неприятными.